Кавказ в изобразительном искусстве долгое время был предметом взгляда «снаружи»: пейзажи как экзотика, типажи как иллюстрация, архитектура как орнамент. Франц Рубо, Теодор Горшельт — имена известные практически каждому, кто хоть раз прогуливался по Дагестанскому музею изобразительных искусств. Дагестанцы зачастую намного лучше знают русских художников, писавших Дагестан, чем своих соотечественников. Однако есть большая разница: для русского художника горы и аулы были прежде всего эстетическим вызовом, чем-то новым, неизведанным, практически экзотикой. Совсем иначе к ним относился тот, кто в этих аулах жил, кто сам был частью ландшафта. Муэтдин-Араби Джемал оказался первым профессиональным художником из Дагестана, кто попытался говорить от лица своей культуры — через рисунок, через форму, через память.
В детстве я часто проходила мимо художественного училища имени Джемала. Фамилия на фасаде ни о чем мне не говорила: всего лишь уличная табличка, на которую невольно бросаешь взгляд. Тогда я даже не знала, кто он — Джемал, да и не придавала этому никакого значения. В подростковом возрасте я как дагестанка стала сталкиваться с его именем чаще, во многом как с автором портретов местных писателей и поэтов в учебнике по дагестанской литературе. Но и тогда не проявляла никакого к нему интереса: у меня была фаза полного отрицания всего, что напоминало о собственном происхождении. До тех пор, пока не поступила на факультет гуманитарных наук Высшей школы экономики и не решила стать искусствоведом.
Рассматривая разных дагестанских художников в качестве объектов исследования в дипломной работе, я остановилась на Джемале. Казавшийся мне известным, уже изученным, практически «нашим всем» от мира дагестанской живописи, он был знаком только узкому кругу людей, интересующихся искусством Дагестана. И вот это ощущение несправедливости из-за тишины, которая возникает за именем на фасаде здания, подтолкнуло меня написать о нем.
Заслуженный деятель искусств РСФСР Джемал Муэтдин-Араби. 1936 г.
Школа и экспедиции Муэтдин-Араби Джемал родился в 1900 году в Верхнем Казанище. Его путь в искусстве начался в художественном кружке в Темир-Хан-Шуре, где он и познакомился с Евгением Лансере, что стало определяющим событием его карьеры. Позже Джемал поступил в Тифлисскую академию — именно к Лансере.
Ученичество не ограничивалось техникой. В 1920-е годы Джемал всё чаще отправляется в экспедиции по Дагестану: ходит по аулам, поднимается в горы, делает быстрые карандашные этюды. Это рисунки на ходу: острые линии крыш, узкие тропинки, изломанные силуэты склонов. Они кажутся почти сухими, но за ними чувствуется, что художник пишет не чужое — он фиксирует свое. Именно в этих экспедициях Джемал активно общается с людьми, и, со слов его соратника Аскара-Сарыджи, находит свою миссию — показывать народ правдиво.
Джемал Муэтдин-Араби. Голова мальчика. Эскиз. XX в.
Джемал Муэтдин-Араби. Село Корода Гунибский округ. Графика. 1923 г.
Джемал Муэтдин-Араби. Край аула Тидиб. Графика. 1923 г.
Джемал Муэтдин-Араби. Ахмед из Тидиба. 1925-1930 гг.
Джемал Муэтдин-Араби. Портрет Гаджи-Магомеда Азаева из Ботлиха. 1932 г.
Джемал Муэтдин-Араби. Вид селения Гинта. Графика. 1934 г.
Евгений Евгеньевич Лансере. Портрет Муэтдина Джемала. 1918 г.
Пейзаж Одним из первых ключевых сюжетов становится аул Тидиб. Его писал Лансере: панорамная работа, выполненная маслом, с продуманной композицией и мягкими переливами света. У Джемала — несколько иначе. Он берёт гуашь, пишет графично, с резкими линиями и более плотными пятнами цвета. В его версии нет цельной панорамы, но есть ощущение близости: будто стоишь на склоне и смотришь вверх, глазами самого художника. Работа, безусловно, ученическая: сопоставив произведения можно заметить, как Джемал время от времени оглядывается на работу своего учителя, прежде чем вернуться к своему картону.
Евгений Евгеньевич Лансере «Тидиб вечером». Холст, масло. 1925 г.
Его ранние пейзажи селений Чох и Гергебиль чаще фронтальные. Архитектура аула выстраивается ступенями, линии аккуратно отмечены, рельеф прорисован с вниманием к деталям. В этих рисунках нет романтического пафоса, но есть спокойная честность. Для меня они были самыми цепляющими: Джемал хорошо передает впечатления, которые лично я испытывала во время поездок в горы. Интерес, желание запомнить, подметить каждую маленькую деталь, которая отличает архитектуру одного аула от другого. Та внимательность, которая появляется только со знанием.
Джемал Муэтдин-Араби «Общий вид на село Тидиб». 1924 г.
Евгений Евгеньевич Лансере. Аул Тидиб. Акварель. 1925 г.
Джемал Муэтдин-Араби. Улица в ауле Тидиб. Графика. 1923-1925 гг.
Евгений Евгеньевич Лансере. Двор салки в ауле Тидиб. Гуашь. 1925 г.
Джемал Муэтдин-Араби. Башня в Тидибе. Графика. 1924 г.
Евгений Евгеньевич Лансере. Аул Тидиб. 1926 г.
В середине 1930-х он пишет «Гергебиль ночью». На картине — плотина, производственные корпуса, река, черные массивы гор. Свет падает на воду и на здание, но не ослепительно, а мягко, так что завод не вытесняет пейзаж, а становится его частью. Это индустриальная тема, которая вероятнее всего была государственным заказом. Тот же мотив встречается, например, у Николая Лакова. К этому времени перед Джемалом стоит вопрос не просто искусства как выражения собственного опыта и эмоций, а как репрезентации Советского Дагестана. Он начинает активнее сотрудничать с властью, от этого темы и техника его работ меняются: от горных пейзажей он переходит к индустриальным, от карандашных набросков и этюдов к картинам маслом.
Джемал Муэтдин-Араби «Гергебиль ночью». 1936 г.
Самая известная его пейзажная работа — «Сбор гергебильских персиков». Там нет строгой фронтальности: деревья наклоняются, ветви сливаются с движением людей. Корзины, фрукты, солнечный свет — всё образует единый поток. Для меня это полотно одно из самых трогательных: после долгих лет работы в рамках государственного заказа, он постепенно прощупывает почву и пытается вернуться к тому, с чего начинал. К изображению простого народа таким, какой он есть. К жизни. К правде. И у него определенно получилось, пусть и конец жизни — эта работа стала его последней.
Джемал Муэтдин-Араби «Сбор гергебильских персиков». 1959 г.
Портрет В портретах Джемал почти сразу находит свой голос. Первые работы — этюды во время экспедиций: мужчины, женщины, дети. Почти всегда поясное изображение, нейтральный фон, акцент на лице. Он словно старается поймать момент, когда человек смотрит прямо в глаза, не позируя и не жестикулируя. Работа «Зима в Анди» особенно показательна. Женщина в тяжелой зимней одежде с характерным андийским головным убором ведёт за руку девочку. Они не позируют, не смотрят в сторону зрителя. Это сцена из жизни: будничная, бытовая. Хранительница Дагестанского музея изобразительных искусств им. П. С. Гамзатовой рассказала мне, что маленькая девочка на картине, предположительно, ее тетя. В отражении быта обычных людей и представлении их такими, какие они есть, как мне кажется, и заключается суть творчества Джемала.
Джемал Муэтдин-Араби «Зима в Анди» («Андийка с кизяком»). 1943-1944 гг.
Отдельный пласт — портреты поэтов. Сулейман Стальский сидит расслабленно, курит, смотрит прямо на зрителя. Он только что вернулся с первого заседания Союза писателей (о чем говорит характерный значок на его одежде), но в нем остается какая-то непринужденность, несмотря на монументальность картины. У Гамзата Цадасы — камерность, сосредоточенность. Там нет позы «героя», а есть ощущение человека, который думает, слушает самого себя. Эту работу мне посчастливилось наблюдать воочию на юбилейной выставке Джемала: вживую она поразила меня сильнее, заставив взглянуть на известного поэта иначе. Как на обычного человека.
Джемал Муэтдин-Араби «Портрет Сулеймана Стальского». 1940-е гг.
Джемал не был художником громких жестов. Его картины не кричат, не манифестируют. Почти каждая работа построена на его собственном опыте. Он не изображал «экзотику», не превращал аулы в орнамент, а писал их как часть себя. Для меня его живопись стала способом по-новому взглянуть на Дагестан — вспомнить все то, что я люблю в своей малой родине, те мелочи, которые не совсем понятны и не очень заметны человеку «со стороны». В его работах нет пафоса, героизма, свойственного Рубо или Горшельту, нет чрезмерной экзотичности, но есть уважение и точность. И когда я думаю о Джемале сейчас, мне кажется, что он помогает не только понять искусство Дагестана, но и услышать свою собственную историю — ту, от которой я когда-то отворачивалась.
Джемал рисует портрет Годфрида Гасанова. 1950-е гг.
АВТОР
ИСТОЧНИК ИЗОБРАЖЕНИЙ
ТЕГИ
<div><img src="https://mc.yandex.ru/watch/102150916" style="position:absolute; left:-9999px;" alt="" /></div>